Меня тошнит от работы некоторых педагогов Бишкека — о коррупции в вузах

После каждой сессии студенты рассказывают друг другу, во что она им обошлась. У нашего колумниста Элеоноры Прояевой это вызывает чувство досады... и даже тошноты.
Подписывайтесь на Sputnik в Дзен

Так бывает после случайного разговора — чувствую себя, будто побывала в работающей стиральной машине или в романе Кафки. Именно такой была недавняя беседа.

— Сегодня так трудно найти работу, — сокрушалась милая женщина. — А вот моя соседка посидела две недели дома, и ей предложили работу, будто Боженька услышал. В агитаторы пошла. Она шустрая, активная, боевая… Ей пять тысяч сомов заплатили. Довольная.

— А за кого агитировала?

— Да какая разница?! Главное — при деле и платят. Кстати, недавно еще пять тысяч обещали… Да вы послушайте: она вообще молодец, не унывает. Когда у нее застой в делах, она в университете "разводит".

— Кого разводит? Как разводит? Или… что?

— Ой, да между студентами и… Ну вы же понимаете!

Я не понимала и чувствовала себя так, будто мне сообщили, что на местном рынке все яйца из пластика, а я их покупаю как настоящие.

— Ну, она "разводит" между студентами и преподами, между студентами, проректором и ректором. Неплохо зарабатывает.

— И что, давно у нее этот… бизнес?

— Давно. Да что вы, как будто не здесь живете?! Там все отлажено: кому, где, как, сколько дать, какой процент имеет посредник…

Я и правда чувствовала себя, как марсианка. Аэлита, блин. Проснулась. Но, изо всех сил пытаясь сохранить разум в странной беседе, сказала:

— Это же грязь…

— Ну-у… грязь, да… А что делать? Жить-то надо, — пыталась защитить свою знакомую моя визави.

— Ей самой не противно?

— Не знаю, не спрашивала.

Я понимала, какие глупые и беспомощные вопросы задаю. По жизнерадостному тону случайной собеседницы понимала, что это для нее не новость. Да и сама она, по ее признанию, ушла из вуза, потому что "не могла больше дышать в этой помойке". Однако, как я почувствовала, такая помойка ее не шокирует — что ж, и к дерьму можно принюхаться, наверное.

Как некоторые преподаватели вузов вредят Кыргызстану — мысли бишкекчанки
Потом она рассказала, как в этот вуз пришел местный товарищ Бендер, показал какие-то чертежи якобы строящегося дома для сотрудников, собрал "ихних" денег — у кого 10 тысяч долларов, у кого 500 — и скрылся. А когда через полгода (!) эти простодушные решили проверить, как продвигается строительство их теремка, все оказалось мыльным пузырем. "Жулика потом нашли и "закрыли", — объяснила мне собеседница. "Почему же люди, которые деньги давали этому ловкачу, предварительно не посмотрели, за что платят?" — спросила я. "Да не знаю, как-то поверили… И ректор, и проректор, и профсоюз были в курсе. Вот и поверили".

Продолжать разговор мне не хотелось. Голова кружилась, как в детской карусели, и тошнило.

Я вышла на улицу, а там с крыш капает. Дети слепили из остатков снега какое-то чудовище, отдаленно напоминающее снеговика, вставили ему кривые палки вместо рук и носа, глаза-камешки. И все равно он показался мне больше похожим на снеговика, чем тот вуз, про который рассказала мне женщина, на место учебы.

А солнце светило, синицы утром пели… И хотелось верить, что зима не будет длинной.