https://ru.sputnik.kg/20260902/shos-bank-sotrudnichestvo-razvitie-valyuta-kredit-struktura-1103415408.html

Зачем и кому нужен Банк развития ШОС — мнение экономиста из Кыргызстана

Зачем и кому нужен Банк развития ШОС — мнение экономиста из Кыргызстана

Sputnik Кыргызстан

Эксперт рассуждает о перспективах и конкретных формулах банка ШОС, которые могут стать очень полезными для Кыргызстана. 02.09.2026, Sputnik Кыргызстан

2026-09-02T18:10+0600

2026-09-02T18:10+0600

2026-09-02T18:10+0600

в мире

шос

банк

развитие

экономика

перспективы

колумнисты

колумнистика

https://sputnik.kg/img/07ea/09/02/1103414766_0:80:1536:944_1920x0_80_0_0_82c89c16c74f279a2b6cf9bd7478f8c1.png

1 сентября 2026 года в бишкекском конгресс-холле "Ырыс Ордо" лидеры государств – членов ШОС подписали 28 итоговых документов, в том числе Бишкекскую декларацию к 25-летию организации, протокол об изменениях в Хартию ШОС, положения о новых центрах безопасности, документы по искусственному интеллекту, энергетике, логистике и зеленым технологиям. Однако того документа, о котором в выступлениях говорили едва ли не чаще всего, в этом перечне под собственным названием нет. Речь о Банке развития ШОС. О нем сказали почти все. Владимир Путин поддержал создание банка и подчеркнул, что тот должен быть максимально независимым от стран, использующих финансы как оружие. Александр Лукашенко призвал учредить банк вместе с научным фондом организации. Касым-Жомарт Токаев поддержал запуск и предложил разместить штаб-квартиру в Астане, причем министр финансов Кыргызстана Руслан Сыйналиев еще в мае 2026 года публично предлагал Бишкек. То есть дискуссия перешла из стадии "нужен ли такой банк" в стадию "чей он будет и как устроен". Разговор этот гораздо более трудный, чем предыдущий, и именно он решит, станет ли банк работающим институтом или останется красивой строкой в декларации. 15 лет диалога и одно решение Идею банка развития ШОС Китай продвигает с 2010 года, а кыргызская сторона напомнила, что предлагала ее и раньше. Все это время положение "о необходимости изучить вопрос" кочевало из декларации в декларацию, но дальше не двигалось. Перелом произошел в 2025 году в Тяньцзине. В декларации того саммита заинтересованные государства-члены впервые записали не "изучить", а "учредить", и договорились ускорить консультации по параметрам работы банка. Тогда же председатель КНР Си Цзиньпин объявил о грантовой помощи государствам-членам на 2 миллиарда юаней и о новых кредитах на 10 миллиардов юаней членам Межбанковского объединения ШОС в ближайшие три года. За прошедший год работа шла техническая и малозаметная — появились временный секретариат и дорожная карта. В апреле 2026 года в Сиане прошло второе консультативное совещание, где сопредседателями были замминистра финансов КНР Ляо Минь и замминистра финансов Кыргызстана Нурбек Акжолов. Третье совещание состоялось в Бишкеке в мае. По словам кыргызской стороны, позиции участников по структуре, мандату и капитализации будущего банка сблизились. Стоит отметить, что финансовая структура ШОС существует давно. Межбанковское объединение было создано еще в 2005 году, у него есть участники, регламент, встречи и коммюнике. Однако собственного заметного кредитного портфеля за 21 год оно так и не нажило. Причина простая: это площадка координации между самостоятельными банками, а не организация с собственным балансом. Никто не берет риск на себя, никто не отвечает своим капиталом, и решение о каждой сделке принимается там же, где принималось бы и без всякого объединения. Отсюда и главный смысл нынешнего этапа — договоренность без носителя не работает. Пока нет юридического лица, которое кредитует от своего имени, отвечает своими деньгами и отчитывается за результат, существует намерение, но не институт. А нужен ли банк? Аргумент в пользу банка выглядит убедительно в цифрах. Как отметил на открытии саммита Садыр Жапаров, страны ШОС объединяют более 40 процентов населения планеты и около 25 процентов мирового ВВП. Взаимный товарооборот государств организации приближается к триллиону долларов — эту цифру привел Токаев, добавив, что экономическая взаимосвязанность стран отстает от их возможностей. При таких масштабах отсутствие собственного финансового института действительно выглядит странно. Однако для Кыргызстана аргумент нужно сформулировать точнее. Дефицита кредитных окон у страны нет — есть Азиатский банк развития, Всемирный банк, Евразийский банк развития, Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, Исламский банк развития, китайский Эксимбанк, Российско-Кыргызский фонд развития. Еще одно окно, где можно получить кредит, само по себе ничего не меняет — очередь у них и так короче, чем могла бы быть. Вопрос, стало быть, не в количестве денег, а в их типе. Кыргызстану нужен кредит не столько дополнительный, сколько другой — длинный, в национальных валютах, под переработку и промышленность, а не только под дорогу и электростанцию. Если новый банк даст ровно тот же продукт, что уже дают шесть перечисленных институтов, изменится вывеска, но не траектория развития страны. В чем различие Здесь полезно разобраться, чем банк развития отличается от обычного банка. И разница тут не в размере и не в форме собственности. Обычный коммерческий банк по своей логике устроен как прокатный пункт, а банк развития — как мастер. Представьте мастерскую, куда пришел начинающий столяр. Прокатный пункт выдаст ему инструмент под залог и вернет его через месяц с наценкой: рискует пункт мало, но и до готового изделия ему дела нет. Мастер поступает иначе. Он смотрит чертеж, говорит, что здесь соединение не выдержит, помогает переделать, дает инструмент на весь срок работы и берет долю от проданного изделия. Мастер зарабатывает меньше на самой аренде, зато в городе появляется еще один столяр, а у мастера — постоянный заказчик и репутация. Отсюда и набор функций, которые обычно берет на себя такой институт, как банк развития. Во-первых, длинные деньги. Коммерческий банк кредитует на 3-5 лет, потому что его пассивы короткие, а банк развития кредитует на 10-20, потому что фондируется капиталом акционеров и облигациями. Дорога, гидроэлектростанция или мясокомбинат окупаются как раз за такой срок. Во-вторых, это кредит в национальных валютах. Кыргызский производитель, взявший доллары под низкую ставку, при девальвации сома получает совершенно другую ставку — и об этом узнает задним числом. Кредит же в сомах или тенге эту проблему снимает и переносит валютный риск на того, кто умеет с ним работать. В-третьих, и это самое незаметное, — подготовка проектов. Крупный кредит нельзя выдать только под идею. Для этого нужны технико-экономическое обоснование, экологическая экспертиза, юридическая структура, расчет денежных потоков и много других аспектов. Хорошая подготовка одного проекта стоит миллионы долларов и полтора-два года работы. У малых экономик таких денег и таких специалистов, как правило, тоже нет, поэтому деньги достаются тем, кто умеет их брать. В-четвертых, гарантии и соинвестирование. Участие солидного банка в проекте меняет его восприятие частными инвесторами: там, где один частный кредитор не пошел бы, он идет вторым номером. И один пункт из того, чего банк развития не делает. Он не дает денег в бюджет на текущие нужды и не создает компании. Он кредитует проекты, а проекты кому-то нужно приносить. Ключевой вопрос для Кыргызстана Именно здесь у Кыргызстана слабое место, и оно не денежное. Не хватает крупных компаний, которые способны собрать проект, выдержать международные стандарты отчетности, взять на себя риск и вернуть длинный кредит. Опыт Японии в этом смысле показателен. Послевоенный рост обеспечивали не только государственные вложения, но и связка из трех элементов: главный банк, который вел предприятие годами и знал его изнутри; торговая компания "согошоша", которая брала на себя внешние рынки, логистику и валютные расчеты; Японский банк развития, созданный в 1951 году, который давал длинный кредит по отраслевым приоритетам. В 1973-м эти торговые компании проводили через себя около 53 процентов японского экспорта и 64 процента импорта. Отдельному заводу не нужно было самому искать покупателя в Америке — этим занималась организация, у которой были там люди. В Кыргызстане фактически ни одного из этих трех элементов нет. Есть банки, кредитующие вкороткую под залог недвижимости, и тысячи мелких хозяйств, каждое из которых поодиночке не может выйти ни на один серьезный внешний рынок. Новый банк без фабрики проектов и без организаций-заемщиков — это еще одно окно, у которого стоит та же короткая очередь с теми же слабыми заявками. Чему учат аналоги За последние 12 лет в мире появилось несколько банков развития со схожими задачами, и на их опыт стоит обратить внимание. Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, созданный по инициативе Китая в 2015 году, с уставным капиталом 100 миллиардов долларов и более чем сотней участников, работает и имеет высший кредитный рейтинг. Интересно, что заработал он именно потому, что Пекин согласился на размывание собственной доли, независимую оценку проектов и международные стандарты закупок. То есть успех обеспечило не противопоставление сложившимся правилам рынка капитала, а их принятие. Новый банк развития БРИКС, учрежденный в 2014 году со штаб-квартирой в Шанхае и с равными долями пяти основателей, задумывался как альтернатива западным институтам. Однако в марте 2022-го он приостановил новые операции в России, чтобы не потерять доступ к долларовому фондированию и рейтингу. Урок отсюда неприятный, но его лучше усвоить заранее — банк, который занимает денежные средства на мировых рынках, остается уязвим к решениям тех, у кого он берет в долг. То есть юридическая новизна института не отменяет его финансовой зависимости. Евразийский банк развития работает с 2006 года со штаб-квартирой в Алматы. Капитал у него на порядок меньше, портфель скромнее, и доминирование двух крупнейших акционеров заложено в самой конструкции. То есть, по сути, это региональный банк без большого капитала, который делает не очень много проектов и структуру экономик-участниц не меняет. И совсем поучительный случай — Чиангмайская инициатива. Азиатская сеть валютных свопов объемом 240 миллиардов долларов была полностью оформлена юридически и не использована ни разу: в кризис страны шли в МВФ, потому что процедуры там были понятнее, а условия предсказуемее. Получается, что учрежденный финансовый институт может остаться на бумаге не из-за нехватки денег, а из-за неудобства правил. Главная развилка Из этих примеров следует выбор, который участникам ШОС предстоит сделать и который пока обходят стороной: какой будет банк — дешевый или независимый. Если банк хочет дешевые деньги, то ему нужен высокий кредитный рейтинг. А рейтинг требует консервативной политики, международного аудита и осторожности с подсанкционными заемщиками. Такой банк будет работать эффективно, но станет вторым Азиатским банком инфраструктурных инвестиций, а не финансовым щитом. Если же банк хочет настоящей автономии и независимости от стран, использующих финансы как оружие, о которой говорил в Бишкеке Путин, то фондироваться придется оплаченным капиталом акционеров и облигациями в юанях, рублях, рупиях. Такой банк возможен, но он будет меньше и дороже. Его кредит окажется не самым выгодным предложением на рынке. Совместить эти два свойства нельзя, и от того, какой выбор сделают учредители, зависит буквально все остальное — размер капитала, состав участников, отраслевые приоритеты, скорость запуска. Кроме того, есть риски и помимо этой развилки. Управление, в котором за одним столом сидят Индия и Пакистан, требует процедур, устойчивых к разногласиям. Доминирование одного акционера превратит банк во второе окно одного государства, и тогда он будет тормозиться так же, как тормозился пятнадцать лет. А для Кыргызстана существует и собственный риск: любой новый кредит — это новый внешний долг, и если он пойдет исключительно на транзитные коридоры, тогда по этим коридорам повезут преимущественно чужие товары, а не отечественные. Что нужно Кыргызстану Дискуссия о штаб-квартире между кыргызским и казахстанским предложениями не сводится к престижу. Штаб-квартира — это сотни рабочих мест высокой квалификации, налоги, спрос на местные услуги и, самое ценное, — компетенции. Через 5-7 лет работы такого банка в стране появятся люди, умеющие структурировать международное проектное финансирование. Это дороже любого разового кредита. Аргумент Бишкека при этом содержательный: столица небольшой страны нейтральна, и банк в ней не воспринимается как инструмент одного из крупных участников. Однако нам нужно не только здание, но и, как минимум, еще три условия. Первое — отдельно финансируемый механизм подготовки проектов при банке с обязательной квотой для малых экономик. Без такого механизма распределение денег предрешено в пользу тех, у кого уже есть большие проектные команды. Второе — кредитование в национальных валютах хотя бы для части портфеля, иначе выигрыш от низкой ставки съест валютный риск. Третье — мандат шире инфраструктуры и длинный кредит на переработку, промышленность и технологии. Дороги нужны, но дорога сама по себе не создает то, что по ней повезут. 15 лет ушло на то, чтобы участники ШОС сказали "да" самой идее банка. И когда появятся подписи под учредительными документами, это будет не результатом, а только началом. Впереди устав, капитал, рейтинг, набор людей и первые сделки — работа скучная, техническая и решающая. Сколько лет уйдет на нее, зависит от вопросов, которые сегодня выглядят второстепенными. И от того, догадаемся ли мы задать их вовремя.

https://ru.sputnik.kg/20260901/shos-bishkek-politika-ekonomika-dialog-doverie-sammit-1103386817.html

2026

Новости

ru_KG

в мире, шос, банк, развитие, экономика , перспективы, колумнисты, колумнистика