18:44 17 ноября 2018
Прямой эфир «Радио Sputnik»
  • USD69.8400
  • EUR79.2474
  • RUB1.0583
Бывший начальник отдела Государственной службы по борьбе с экономическими преступлениями Русланбек Умаров

Перед гибелью сына я получал предупреждения — история кыргызстанца

© Sputnik / Табылды Кадырбеков
Общество
Получить короткую ссылку
Асель Минбаева
13786121

Бывший оперативник Русланбек Умаров точно знает, какой день был худшим в его жизни. Когда-то он бесстрашно выступал против коррумпированных сотрудников прокуратуры и ГКНБ. "Руслан, ты не знаешь, с кем связываешься", — предупреждали его окружающие.

Три года назад имя Русланбека Умарова гремело в новостях: начальник оперативного отдела Госслужбы по борьбе с экономическими преступлениями по Таласской и Чуйской областям не боялся вести уголовные дела против прокурорских работников и силовиков.

Однако в мае 2015 года его 17-летний сын Азиз погиб в ДТП. Позже эксперты установили, что в колесе автомобиля юноши не было крепительной гайки. А спустя пару месяцев опытного сотрудника "попросили" из Финпола — дескать, его военный билет оказался поддельным.

— Расскажите о себе.

— У меня интернациональная семья: папа кыргыз, мама русская. Родители развелись, когда мне было два года, но мы с братом жили в достатке и заботе: отец полностью заменил нам маму.

Мы были городскими мальчишками. Чтобы не забывали кыргызский язык, летом папа отправлял нас на джайлоо. Мы научились кататься на лошадях, стрелять из винтовки, играть в альчики, лечить овец, вытаскивая личинок из их ран. Через три месяца папа забирал нас, обросших и завшивевших, чтобы снова отвезти в город. 

— Был ли в вашей жизни случай, который оказал на нее значительное влияние?

— В девятом классе, играя в баскетбол, я ушиб почку. Травма была настолько серьезной, что меня самолетом доставили с Иссык-Куля во Фрунзе. Отсюда пришлось лететь в Москву. Я пролежал в больнице четыре месяца, и все это время папа за мной ухаживал, трижды в день готовил горячее. Был большой риск, что я стану инвалидом. К счастью, все нормализовалось. 

Бывший начальник отдела Государственной службы по борьбе с экономическими преступлениями Русланбек Умаров
© Sputnik / Табылды Кадырбеков
Бывший начальник отдела ГСБЭП Русланбек Умаров: люди думают, что наша работа — задерживать чиновников со взятками. Ох, знали бы они, какая это неприятная процедура: человек растерян, его жена в слезах, дети напуганы, пожилые родители плачут… Такой позор для семьи!

— Вы еще в детстве мечтали бороться с преступностью?

— Нет, я мечтал стать врачом, но папа настоял на поступлении в сельхозинститут, а вообще он видел по мне партийного работника. Отучившись пять лет по неинтересной специальности, я устроился в мэрию Фрунзе. Потом были Министерство туризма, таможня, налоговые органы и, наконец, Финансовая полиция.

— Чем вы занимались в Финполе?

— Я проводил масштабные расследования, чтобы ловить нарушителей закона не по одному, а раскрывать всю цепочку.

Расскажу вам об одном нашумевшем деле. Как-то в Кыргызстане запретили проезд для груженых бензовозов, которые из-за своей тяжести разрушали дорожное полотно. Есть вероятность, что запрет пролоббировали те, кто возит топливо вагонами… Уж не знаю. Естественно, после его введения ГСМ перестали возить с севера на юг — там появилась "кормушка" для контролирующих органов. Сотрудники останавливали бензовозы и вымогали деньги. За одну поездку от Бишкека до Баткена водитель раздавал на взятки 3 тысячи долларов!

Чтобы посмотреть, как все происходит, я сам поехал по этому маршруту будто напарник водителя. В кабине машины была установлена скрытая камера. Нас останавливали на каждом посту и требовали по 200-400 долларов. Мы платили сотрудникам таможни, ГКНБ, МВД, Минтранса…

Потом было возбуждено уголовное дело. За час мы задержали с поличным около 50 человек на четырех крупных постах. Многих посадили… И знаете, чего мы добились? Коррупция не исчезла, только ставки выросли вдвое!

А разрушить эту коррупционную схему можно было очень просто — установить официальную оплату за проезд "с перевесом", например, 50 тысяч сомов. И все! Водители платили бы в кассу, чтобы их не грабили на дороге.

— Наверное, кому-то просто невыгодно уничтожать такую "кормушку"…

— Конечно. В вопросах коррупции надо все просчитывать на два шага вперед. Люди думают, что наша работа — задерживать чиновников со взятками. Ох, знали бы они, какая это неприятная процедура: человек растерян, его жена в слезах, дети напуганы, пожилые родители плачут… Такой позор для семьи!

А ведь в реальности наша задача — создать условия, чтобы этого в принципе не происходило. Расскажу еще об одном случае. Какое-то время я часто слышал жалобы от бишкекчан: тогда был бум на расширение стен для балконов, и требовалось получить разрешение в Институте сейсмологии. Разумеется, выдавали его не бесплатно.

Мы решили провести эксперимент: нашли женщину, которая хотела расширить балкон, и "одолжили" у нее квартиру. Наш подсадной "хозяин" обратился в Институт сейсмологии, по адресу выехал инспектор. Он сказал: "За разрешение нужно заплатить 20 тысяч сомов, но в квитанции будет указано лишь 2 тысячи".

Надо сразу отметить, что подсадные никогда не должны предлагать деньги. Они имеют право лишь сказать фразу типа: "Что я могу сделать?". Более того, они должны немного поторговаться, чтобы это было зафиксировано на камеру…

На того инспектора завели уголовное дело. Позже я зашел к директору Института сейсмологии и попросил рассчитать наименьшую официальную стоимость расширения балкона в однокомнатной квартире. Он провел какие-то расчеты и ответил: "Пятьсот сомов". Потом я сказал, что хочу узнать максимальную стоимость. Она составила 5 тысяч. То есть только официально они могут запросить от 500 до 5 тысяч сомов, и простые люди понятия не имеют, из чего складываются эти цифры. Я сказал директору: "Хотите искоренить коррупцию? Пусть ставка для однокомнатной квартиры составляет тысячу сомов, для двухкомнатной — две тысячи, и так далее. Это будет понятно каждому. Разместите прейскурант в открытом доступе — и вы ликвидируете коррупционную схему".

На следующий день он подписал приказ, и необходимые документы были вывешены в коридорах института. Многие инспекторы стали увольняться, ведь "шабашки" закончились. Но спустя какое-то время этот приказ отменили… 

Бывший начальник отдела Государственной службы по борьбе с экономическими преступлениями Русланбек Умаров
© Sputnik / Табылды Кадырбеков
Русланбек Умаров: в 2015-м я остался наедине с теми, против кого боролся. На меня ополчились Генеральная прокуратура, ГКНБ, МВД. Даже собственное руководство от меня отреклось

— Расскажите о последнем годе вашей работе в ГСБЭП.

— В 2015-м я остался наедине с теми, против кого боролся. На меня ополчились Генеральная прокуратура, ГКНБ, МВД. Даже собственное руководство от меня отреклось. Это произошло, когда я стал заниматься проблемой коррупции в Госкомитете национальной безопасности и Генпрокуратуре, разрабатывать мероприятия в отношении должностных лиц Антикоррупционной службы ГКНБ.

Дело в том, что мне поступало много информации от простых граждан и бизнесменов. Я тщательно ее перепроверял и в конце концов железобетонно знал, кто брал деньги, сколько, когда и за что. Мое руководство отказывалось регистрировать эти материалы и даже передавало информацию тем, кого я разрабатывал. Давление было серьезным: Генпрокуратура тоже отказывалась возбуждать дела. Началось личностное противостояние…

У меня и сейчас много информации, но вряд ли я смогу что-то доказать. Знаете, как наши надзорные органы и суды принимают решения?

За три месяца до гибели Азиза по собранным мной материалам возбудили несколько уголовных дел в отношении силовиков, но до суда дошли лишь два сотрудника АКС ГКНБ. Я привез в суд свидетелей. Они рассказали, что лично передавали обвиняемым деньги, но их показания не учитывались. Диски с файлами, где были доказательства вины подсудимых, оказались пустыми. Тогда я сказал, что записи есть у меня в ноутбуке и мы можем их посмотреть, но судья не стал этого делать. Подсудимых оправдали.

— Когда вы стали получать угрозы?

— Прямых угроз я не получал. Если честно, вообще ничего не боялся. Меня не в чем было уличить, потому что я не позволял себе ничего лишнего. Никого никогда не подставлял, ничего не фальсифицировал, работал честно и по закону.

Я знал, что противостоять монстрам из силовых и надзорных структур будет сложно. Мне говорили: Руслан, будь осторожен, ты их не знаешь. День гибели сына стал самым страшным в моей жизни. Такой мальчик был… Казалось, что это какой-то дурной сон. Очень страшно…

Потом экспертиза показала, что в колесе машины отсутствовала крепительная гайка. Вероятно, кто-то специально убрал ее, и колесо на полном ходу вылетело вместе со ступицей. Я долго думал: зачем мне все это было надо? Все равно правды не добился… С другой стороны, я же помогал простым людям. Клянусь, за каждого своего свидетеля, заявителя грызся до последнего.

— Вас ведь уволили якобы из-за поддельного военного билета, верно?

— Сразу три ведомства — ГКНБ, МВД и Генпрокуратура — стали проверять этот факт. Действительно, первую призывную комиссию я прошел, будучи девятиклассником. Тогда меня только-только прооперировали. Врачи сказали: "Парень, ты же можешь стать инвалидом, тебе надо восстановиться. Какая служба?". Они выдали заключение, что я не могу быть военнообязанным.

Спустя 10 лет мне предложили служить в Финполе. Там сказали, что нужно заново пройти медицинское освидетельствование. К тому времени никаких проблем со здоровьем не было. Меня признали годным к службе и выдали военный билет.

Долгие годы никто и не вспоминал, что у меня когда-то были проблемы со здоровьем. Я даже отправился в Ош во время печально известных июньских событий. Помню, как начальство выстроило нас — около сотни человек — и сообщило, что гарантировать безопасность нам не могут, поэтому в охваченный беспорядками город поедут только добровольцы. Отказались лишь четверо, остальным раздали автоматы. Мы должны были обеспечивать правопорядок в Оше. К счастью, стрелять мне не пришлось.

И вот через столько лет спецслужбы заинтересовались моим военным билетом и здоровьем… Генпрокуратура по материалам МВД и ГКНБ потребовала уничтожить документ: якобы я получил его незаконно. Оказывается, врачи в военкомате не имели права повторно проводить освидетельствование. Господи, какая это все-таки мелочь!

Билет сожгли, а меня попросили с работы. Хотя все это странно: если документ был выдан незаконно, почему не возбудили уголовное дело против меня, сотрудников военкомата и тех врачей? Почему мы не предстали перед судом?

— Неужели ваше руководство никак не пыталось вас защитить?

— Наоборот, от меня были рады избавиться, ведь таким подчиненным сложно манипулировать. Однажды председатель на совещании стал отчитывать сотрудников: "Наши оперативники совсем страх потеряли! Я знаю, что вы по 300-500 долларов у людей берете". Я удивился: "Вы серьезно? Ваши замы гребут по 50-100 тысяч долларов, а вы об этом не знали?".

Позже мы остались с ним наедине, и я рассказал, что его заместителю приносят огромные суммы. Говорю: "У меня есть хороший знакомый, который лично приносит ему ежемесячную "отметку". Он может отксерокопировать банкноты, и мы разберемся с вашим зампреда". Тот аж покраснел от злости. Потом заявил, что ему надо все обдумать. Ну разве добросовестный руководитель может так сказать?

В приемной сидела секретарь, я тихо попросил ее: "Если зампред зайдет к шефу, позвони мне". Через 10 минут звонок: "Руслан байке, шеф пригласил зама  к себе". Я сразу понял, что председатель все ему расскажет… Прошел месяц. Тот знакомый, который приносил взятки, позвонил мне сам: "Слушай, ничего понять не могу. Сказали, что теперь будут передавать деньги через другого человека". Все ясно: они не знали, кто их может сдать, и решили на всякий случай поменять все каналы. 

Бывший начальник отдела Государственной службы по борьбе с экономическими преступлениями Русланбек Умаров
© Sputnik / Табылды Кадырбеков
Русланбек Умаров: я знал, что противостоять монстрам из силовых и надзорных структур будет сложно. Мне передавали, мол, Руслан, будь осторожен, ты их не знаешь. День смерти сына стал самым страшным в моей жизни. Такой мальчик был… Казалось, что это какой-то дурной сон. Очень страшно…

— Что произошло, когда вы ушли из органов?

— Я открыл охранно-детективное агентство. Наши сотрудники обеспечивают безопасность крупного и среднего бизнеса, разыскивают людей, занимаются семейными проблемами. Я сам могу проконсультировать по многим вопросам.

Например, обратился к нам владелец завода: "Есть новый инвестор из Англии, хотим заключить договор. Узнайте про него". Мы начинаем собирать информацию через британских коллег, и выясняется, что этот человек — мошенник.

Или другой пример. Обращается бизнесмен, который импортирует в страну чай. Жалуется, что кто-то производит поддельный продукт под "его" брендом, но в два раза дешевле. Мы узнаем, кто за этим стоит, где он проживает и по какому адресу находятся его склады. Собранные материалы передаем с заявлением в ГСБЭП: держите, мы за вас всю работу сделали.

И тут начинается самое интересное. Решение о возбуждении уголовного дела по таким материалам, принимает не следователь, а курирующий прокурор. Он тщательно просматривает каждую страницу и… оказывается, что оснований для возбуждения дела нет! Почему нет — одному прокурору известно.

Мы в недоумении: вот все доказательства, данные о закупках, результаты экспертизы, которая показывает, что продукция поддельная, — а состава преступления нет… При этом подпись самого прокурора нигде не значится: хотя именно он принимает решение, ответственность за все лежит на следователе. Конечно, я не сдаюсь, пишу много заявлений, и в конечном счете дело все-таки заводят. Но наказание за первоначальный незаконный отказ никто не несет.

— А ведь у нас в стране постоянно говорят о борьбе с коррупцией…

— Да, каждый президент объявляет ей безжалостную войну. Вот только охотиться начинают на овец, а волки (силовики) так и сидят на своих местах. Что толку ловить самых слабых — автоинспекторов, учителей или рядовых врачей? Сначала надо почистить ряды тех, кто должен бороться с коррупцией.

Вы замечали, как много жалоб граждане пишут президенту и премьер-министру? А ведь большинство вопросов могла бы решить Генпрокуратура. О чем это говорит? О том, что у людей нет к ней доверия.

— Как вы думаете, если повысить зарплаты тем, кто должен бороться с коррупцией, они перестанут брать взятки?

— Я вам сразу скажу, основываясь на личном опыте: даже бюджет увеличивать не надо, 30-40 процентов сотрудников можно просто сократить, они все равно ничем полезным не занимаются. Лучше отдать их зарплату тем, кто действительно работает.

— Вы не рассматриваете возможность возвращения в органы?

— Еще недавно у меня было такое желание, но сейчас я категорически не хочу возвращаться. Посмотрите, сегодня практически не наблюдается крупных разоблачений и задержаний в правоохранительном и надзорном ведомствах.

— Почему?

— Как показывает практика, они могли просто войти в сговор: дескать, мы друг друга не трогаем, а если что — прикроем. Это самая страшная коррупция. Поверьте, взятки как брали, так и берут: я сопровождаю бизнес по многим вопросам безопасности и прекрасно знаю, что говорю.

Тот, кто хорошо работает, никогда не будет востребован. Его не допустят к власти, он системе не нужен.

Обязательно почитайте историю кыргызстанца, который долгое время работал водителем высокопоставленного чиновника. Он очень откровенно рассказал об этом.

По теме

Видит, как пришелец из фильма "Хищник" — интервью с бишкекским энергетиком
Сгорела машина, в которой мы везли 30 тыс долларов, — бишкекчанин о бизнесе 90-х
Узнав правду о родителях, 10-летний мальчик ушел в детдом — кыргызстанец
Теги:
финансы, коррупция, ГСБЭП, Русланбек Умаров, Кыргызстан
Правила пользованияКомментарии

Главные темы

Орбита Sputnik

  • Здание Верховного суда Азербайджана, фото из архива

    Количество судей в Азербайджане в пересчете на численность населения ниже европейских стандартов, заявил председатель Верховного суда республики.

  • Места силы: где искать мистические точки Минской области

    Куда современные белорусы ходят с жертвоприношениями, где просят избавить от слепоты, подарить хорошего мужа и облегчить роды, разбирался Sputnik.

  • Георгий Мурадов

    По каким вопросам Крым и Абхазия начнут сотрудничать уже в ближайшее время, рассказал зампредседателя Совета министров Республики Крым.

  • В Сети появилось видео, как волки пересекают границу Белоруссии и Литвы

    Литовская Служба охраны государственной границы опубликовала видео "побега" волков из Литвы в белорусские леса.

  • Премьер-министр Молдовы Павел Филип, архивное фото.

    Премьер-министр Молдовы заявил, что резолюция Европарламента, критикующая ситуацию в республике, является политическим документом.

  • Дом Стенбока

    Премьер-министр Эстонии Юри Ратас признал факт кризиса в правительстве республики из-за ситуации вокруг соглашения ООН о миграции.