Бухгалтер редакции, узнав, куда мы отправляемся, сказала, что это самоубийство. Люди без инстинкта самосохранения называют это сплавом по реке или рафтингом.
Чтобы испытать судьбу, пришлось проснуться в 5.30, собрать свой сонный организм и довезти его до места встречи таких же рисковых ребят, как я. В назначенный час мы уселись в комфортную маршрутку и отправились на поиски приключений. Выяснилось, что никто из нашего отряда сорвиголов рафтингом еще не занимался. У всех это был первый раз.
До места Х — Чон-Кеминского ущелья — добирались полтора часа. Где-то в середине пути дали о себе знать количество выпитых напитков и страх за собственную жизнь. Мы остановились у придорожного кафе. Единственное, что отличало его от обычного ржавого вагончика, — не менее ржавая вывеска "Достук" на крыше. Главной достопримечательностью этого места стал для нас вовсе не сбивающий с ног аромат свежих беляшей: весь отряд манил клозет закусочной. Облегчению пытались помешать кусачие представители фауны: мухи и их "соратники" старались вцепиться в самое нежное место.
Когда мы прибыли в ущелье, нас уже ждали веселые инструкторы и гидрокостюмы. Первым делом — краткий инструктаж. Нам объяснили, что следует крепко держаться ногами за специальные тросы на дне лодки. А если судьба решит испытать кого-нибудь на прочность и выкинет из экипажа в холодную и быструю реку Чон-Кемин, то нужно зубами, руками и ногами хвататься за трос, который протянут вдоль лодки.
"Корабль смертников" тронулся, и мы дружно стали грести под зычные команды инструкторов. Поначалу я, как настоящая мадам, пыталась сидеть с ровной спиной и грести аккуратнее, дабы не забрызгать свою накрашенную физиономию. Но потом, выбирая между раскроенной о камни головой и размазанной по лицу тушью, стала орудовать веслом, как викинг. Викинг с размазанной тушью.
Тело недоделанного гребца дало о себе знать. Мои ноги настолько сильно вцепились в тросы на дне лодки, что вскоре занемели.
С инструкторами было не страшно. Но они кричали так, что, казалось, могут выкинуть меня за борт, если я не буду грести достаточно усердно. Пусть мое весло не было ведущим, но в эти минуты я гребла так, словно меня готовили к гребле с пеленок. Во всяком случае, мне так казалось… А когда я увидела съемку, поняла, что заработать на жизнь греблей не смогла бы.
Иногда я забывала, что мы плывем по реке, — казалось, лодка находится в открытом море, которому мы очень насолили, и теперь оно нам мстит.
Если вы думаете, что в гидрокостюме тепло, сухо и комфортно, то вы всю жизнь верили не в тех богов. Каждый раз, когда меня накрывало ледяной волной, становилось очень мокро и холодно. Вся прелесть гидрокостюма в том, что хотя от воды он не защищает, 58 килограммов журналистского тельца согреть смог.
Обидно было, когда мы приплыли. Полтора часа в лодке — 25 километров водного пути — пролетели как одно мгновение. Хотелось еще сражаться за жизнь, замирать под потоками холодной воды и грести так, будто от тебя в самом деле что-то зависит. Но путь был окончен, а следующая поездка намечена только на 26 июля…
А еще в этот день зашкаливало количество именинников на квадратный метр. Дни рождения были у меня и двух замечательных людей в команде. Я, кстати, до сих пор принимаю поздравления!
