17:18 17 июня 2019
Прямой эфир «Радио Sputnik»
  • USD69.8305
  • EUR78.3044
  • RUB1.0857
Кыргызстанка Айнура Калиева

Я тряслась от страха, когда на нас падали бомбы, — грустная история кыргызстанки

© Sputnik / Табылды Кадырбеков
Общество
Получить короткую ссылку
Асель Минбаева
598410

На долю Айнуры Калиевой выпало слишком много испытаний. Когда-то новый знакомый пообещал свозить девушку в ресторан, а вместо этого украл ее. Потом она устроилась на работу в Афганистан. Однако самое страшное было впереди…

В фойе отделения детской онкологии стойко пахнет алкоголем. Источник запаха — мужчина, нервно перебирающий пальцами. "У меня тут сын. Но там еще ничего не доказано! В среду скажут точно, есть у него рак или нет", — прерывает он тишину.

Мы ждем Айнуру Калиеву. У ее восьмилетнего сына Эльдара лейкоз. Коридор внезапно оглашается истеричным женским криком: "Заткнись!". Это кто-то из мам попросту сорвался на ребенке. Айнура печально улыбается: "Вы поймите, тут у каждого нервы сдают. Но я стараюсь держаться".

Кыргызстанка Айнура Калиева с сыном Эльдаром
© Sputnik / Табылды Кадырбеков
Врачи запрещают Эльдару сидеть. Все время мальчик в кровати

Ее сын лежит на ярких простынях с изображением Спанч Боба. Мальчик рассказывает, что вообще-то больше любит Супермена, но если мама настояла, куда деваться. Кстати, он хочет стать видеоблогером и даже снял ролик с рецептом клубничного коктейля.

"Нет, я не стал его выкладывать. А вдруг люди будут надо мной смеяться? Страшновато… Тем более у других блогеров так интересно получается!" — рассуждает Эльдар.

Мы с его мамой выходим в коридор. Нам предстоит разговор не для детских ушей.

— Расскажите о своем детстве.

— Я родилась в Балыкчи, мне 32 года. Папа тогда работал дальнобойщиком на ветсанзаводе. Если где-то в колхозе подыхала скотина, он приезжал туда и забирал падаль. Мне нравилось ездить с ним, ведь с мамой было по-другому. Она считалась очень властной женщиной, не слишком ласковой. Конечно, она любила нас, но по-своему.

— Почему вы приехали в Бишкек?

— Я с детства мечтала стать следователем и приехала сюда, чтобы поступить в Юракадемию. Мне удалось попасть на бюджет. Родители к тому моменту переехали в село. Естественно, заработать там негде, и они присылали мне по 3 тысячи сомов два раза в год — очень большие для них деньги.

Чтобы как-то держаться на плаву, я стала подрабатывать: сначала мыла посуду, потом меня перевели в официантки. Так как я с детства занималась боевыми единоборствами, удалось устроиться охранником в ночной клуб.

Кыргызстанка Айнура Калиева с сыном Эльдаром
© Фото / Айнура Калиева
Айнура очень долго ждала ребенка. Во время беременности врачи настаивали на аборте, так как у женщины отказывали почки и она могла умереть

— Как вы вышли замуж?

— В университете был такой стереотип: если ты до пятого курса не вышла замуж, то все — помрешь старой девой. Помню, как однокурсники 1 сентября пугали девчонок: "Ой, а что, летом никто из вас замуж не вышел? Смотрите, срок годности уже истекает!".

Потом одна женщина, которая любила подыскивать пары, познакомила меня с парнем. Мы с ним общались всего один день, когда он предложил съездить в ресторан. А я же там не была никогда! Куда мне, простой девушке из общежития, по ресторанам? А ведь так хотелось одеться красиво, накраситься…

Договорились, что вечером он за мной заедет, но тот пришел слишком рано. Однокурсники вытягивали шеи, чтобы его разглядеть. У меня ж никогда парней не было, и всем было интересно: неужели к нашей Айке кто-то пришел?

Мы сели в такси и поехали в сторону ресторана. Однако машина остановилась возле какого-то дома. Оттуда вышла бабушка и со словами "будьте счастливы" надела на меня платок.

Как я тогда испугалась! Думала, что приедет моя боевая мама и всем будет крышка! Тогда у меня сотового телефона не было, и позвонить ей я не могла. Мне сказали написать следующий текст: "Мама и папа! Простите меня, но я вышла замуж по собственному желанию". Я же написала так: "Мама и папа! Простите меня, но я вышла замуж, кажется, по собственному желанию".

— Как протекала ваша семейная жизнь?

— Не скажу, что муж плохой человек. Наоборот, он добрый. Даже слишком. Где мы только не жили! Одно время даже ютились в шалаше посреди огромного поля — родственник хотел построить там коттедж, и муж работал там строителем и охранником.

Потом там поставили вагон, и мы жили уже с другими рабочими — я на все была согласна. Тогда меня очень пугало слово "разведенка".

Больше всего терзало, что у нас не получалось зачать ребенка. Три года мы ходили по докторам. За это время я даже успела поработать помощником следователя.

— Расскажите, как вы помогали раскрывать преступления.

— Я проводила допросы, делала описание тел умерших. Наставники меня многому научили. Очень запомнился один парень. Его привели в отделение в наручниках и сказали не спускать с него глаз. Задержанный оказался очень молодым, почти мальчишка.

Все это время парень рассказывал свою историю. Его обвиняли в убийстве сожительницы, которая была старше его на 15 лет. Они вместе выпивали. По его словам, во время очередного "пира" она пошла в кусты и не вернулась. Дескать, он подождал ее немного и ушел.

Тело женщины нашли много позже, когда оно успело превратиться в скелет. Задержанный был последним, кто видел погибшую живой. Мне так хотелось отпустить того парня, но я не могла…

Был еще один случай, который навсегда врезался мне в память. Женщина убила сожителя ножницами. Она защищалась, ведь тот напился и стал избивать ее.

Когда мы приехали на место преступления, к нам подбежал маленький ребенок — это был их сын. Увидев плачущую маму, он принес ей стакан воды… Мы поразились, как тонко мальчик все чувствовал. У задержанной в детском лагере была еще и дочь. Она позвонила ей и рассказала, что произошло.

Крики той девочки разрывали нам сердца. Следователю даже пришлось выпить корвалол. Когда службы опеки пришли за младшим, плохо стало всем.

Мне всегда хотелось защищать задержанных. Следователь злился: "Почему ты не пошла в адвокаты? Не надо их защищать, они все виноваты!". А я верила людям. Не хотелось думать, что они такое совершили.

Я грезила этой работой, трудилась бесплатно два года, но меня так и не аттестовали. Это было тогда, когда МВД возглавлял Молдомуса Конгантиев. Оказалось, что работать за двоих недостаточно — нужны связи. Как меня душила обида! Однако именно тогда меня ждало самое большое счастье: я узнала, что стану мамой.

Кыргызстанка Айнура Калиева
© Sputnik / Табылды Кадырбеков
На судьбу Айнуры выпало множество испытаний: она долгое время работала на военной базе в Афганистане

— Легко ли протекала беременность?

— Нет, я все время моталась по больницам. На седьмом месяце мне велели сделать искусственные роды, по сути, аборт. Дело в том, что у меня отказывали почки и возникла угроза для жизни. Но как можно убить ребенка на седьмом месяце? Как?!

Я отключила телефон и затаилась на две недели. А потом пришла к врачам и сказала: "Я не буду этого делать и будь, что будет". Оказалось, что новые анализы были гораздо лучше предыдущих, и я выносила сына.

Роды были тяжелые. Я до сих пор поражаюсь женщинам, которые в этот момент могут кричать! У меня сил на это не было, я даже теряла сознание. В глазах полопались сосуды.

Однако, когда Эльдар родился, он не кричал. Не передать словами, как это страшно. Когда я услышала слабый писк, у меня отлегло от сердца.

Восьмилетний Эльдар болеющий лейкозом
© Фото / Айнура Калиева
Эльдар признался, что больше всего на свете любит яйца. Вот только сейчас большинство продуктов для него под запретом

— Смог ли ребенок спасти ваш брак?

— Нет. Мы с мужем стали часто ссориться, ситуацию усугубляли постоянные визиты родственников. Я привыкла создавать вокруг себя комфорт, но не получалось — мы постоянно кочевали по съемным квартирам.

Однажды мы сильно разругались. Я не выдержала и пожаловалась сестренке. На тот момент она работала на военной базе в Афганистане. "А давай ты поедешь со мной? Денег на жилье заработаешь", — предложила она.

Моему сыну на тот момент исполнилось четыре. Я оставила его своим родителям и подала резюме. Мне предложили стать администратором парикмахерской, куда приходили военные с зарплатой в тысячу долларов.

— Но ведь там бомбежки!

— Да. Мы летели туда на грузовом самолете. Два часа лайнер кружил над аэропортом и не мог сесть: выяснилось, что базу бомбили. Когда приземлились, меня встретила сестра в бронежилете: "Привет, наконец-то ты прилетела!".

Как только мы вошли в комнату, раздался гул сирены. Сестра надела на меня бронежилет и каску, и мы побежали в бункер. Я тряслась от страха, когда взрывались бомбы. Мой папа когда-то прошел Афганистан, и мне было страшно: он выжил, а я умру…

Потом мы привыкли к этому. Иногда было даже лень вставать с кровати, когда сирена начинала выть ночью. Приехав в Бишкек, я долгое время не могла спать: просыпалась среди ночи и пряталась под кровать — все чудились бомбы.

— Когда вы приехали домой, жизнь наладилась?

— Я проработала там год и, вернувшись, объявила мужу, что мы расстаемся. Он не хотел развода, извинялся. Но у меня такой характер: если что-то решила, будет так. Просто мне легче самой прокормить себя и ребенка.

Я купила дом в Кара-Балте и еще однокомнатную квартиру гостиничного типа в Бишкеке. Потом окончила бухгалтерские курсы и узнала, что в Афганистане снова открылась вакансия: требуются бухгалтеры-кассиры. Зарплата была привлекательная — полторы тысячи долларов в месяц. Я уехала.

Восьмилетний Эльдар болеющий лейкозом
© Sputnik / Табылды Кадырбеков
Эльдар мечтает стать видеоблогером. Он даже снял несколько роликов, но показывать их никому не хочет — стесняется

— В какой момент узнали, что Эльдар заболел?

— В марте, когда была в Афганистане. Сначала братишка написал: "Эжеке, у Эльдара появились синяки". Мы решили, что кто-то его побил в садике. Однако воспитательница сказала, что ничего не было. Ситуация усугублялась: Эльдар стал бледнеть, слабеть…

Бывший муж повел его к врачу. Ему сказали, что ребенку будут делать пункцию спинного мозга. Папа испугался, что сына парализует из-за вмешательства в позвоночник. Он написал отказную и повез Эльдара к себе в Кара-Балту к какому-то лекарю.

Разумеется, народная медицина результатов не дала, сыну становилось хуже. В конце концов лекарь сам признал, что не справляется и нужно срочно везти ребенка в больницу. Доктора тут же накинулись на мужа, а сына забрали в реанимацию.

Я не смогла приехать сразу, когда узнала о болезни сына. Дело в том, что все заработанные деньги мне нужно было тут же отправлять на родину и никак не получалось накопить на билеты домой.

Когда я наконец приехала, стало понятно, что будет гораздо страшнее, чем в Афганистане. За первую неделю тут было три смерти. Я старалась делать так, чтобы Эльдар не понимал, что происходит. Когда мы лежали в общей палате, трехлетняя девочка напротив нас уснула и не проснулась.

Я отгородила Эльдара от нее подушкой. "Мама, а почему эта женщина так сильно плачет?" — спрашивал он. Я отвечала, что у нее дочь очень сильно болеет. Потом он спросил, куда увезли его маленькую соседку. Пришлось солгать, что в реанимацию.

Дело в том, что нашим детям такое нельзя знать. Во многом успех лечения зависит от настроения. Именно поэтому так важны клоуны, которые приходят к нашим детям и отвлекают их от мыслей о больнице.

К нам с Эльдаром редко приходят. Родственников в Бишкеке у нас нет. Только папа, бедный мой папа, приезжал летом из села, привез внуку клубники.

Кыргызстанка Айнура Калиева с сыном Эльдаром
© Фото / Айнура Калиева
Айнура старается не показывать сыну свои боль и страх — мальчику для выздоровления необходимо испытывать только положительные эмоции

— Что говорили врачи?

— Они прогнозов не давали. Нас отправили в Алматы на облучение. К тому моменту я совершенно иссякла, денег не осталось. На поездку в Казахстан средства собирали все наши знакомые. После процедуры врачи сказали, что рака больше нет. Мы с сыном выдохнули: неужели все в прошлом?!

Этим летом нам было хорошо: мы съездили в горы, много гуляли. Я даже мечтала, что сын будет учиться… Но Эльдара стало часто тошнить. Сначала врачи успокаивали: "Мама, а что вы хотели? Вы пьете такие сильные лекарства". В конце сентября у сына пожелтели белки глаз.

Нас сразу направили сдавать анализы на гепатит. Все было чисто, но состояние ребенка ухудшалось… Одна из докторов посоветовала сдать более дорогой анализ. Две недели назад я получила результаты: у моего сына гепатит С… Видимо, заразили при переливании крови.

Как раз в это время позвонил папа: "Дочка, горе! Мама умерла". В тот момент все рухнуло. Этот год стал для нашей семьи страшным: сначала тетя скончалась от рака мозга. Бабушка не выдержала ее смерти — сказалось больное сердце. Тетю при мытье паласа ударило током, и она скончалась. И вот мама не перенесла длительной борьбы с раком…

Я оставила Эльдара его отцу и поехала на похороны мамы. Там юрта, много плачущих людей. В тот момент мне стало так больно — выплеснулось разом все мое горе. Ну как Бог такое позволяет? За что мне такое? Я же никого не обижала, не воровала, не сплетничала. За что?!

Мне было тяжело соблюдать кыргызские обычаи. Вообще я редко плачу, а тут нахлынуло. Родственницы стали говорить мне, чтобы я успокоилось: "Не плачь так, а то люди скажут, что ты слезами хочешь маму оживить". А я не могла, настолько мне было больно…

В какой-то момент успокоилась, но, когда приходят женщины, нужно снова плакать. Но я же не кукла, чтобы по сигналу лить слезы! Мне снова сказали: "Давай, плачь! Скажут, что ты радуешься смерти матери".

Я не выдержала: "Вы не можете мне указывать! Когда захочу плакать, тогда и буду!". Эти три дня у меня сердце было не на месте. Тем более в Бишкеке Эльдара так и не смогли положить в инфекционку. Сказали, что ему возраста не хватает и надо прийти, когда исполнится 12.

— А вам-то что делать?

— Я попросила врачей-онкологов о госпитализации, так как состояние сына ухудшалось: его начало рвать даже от воды. Ему стали колоть капельницы. На следующий день Эльдар спросил: "Почему стало так темно? Мама, я ничего не вижу". Я рванула к докторам. Выяснилось страшное: рак вернулся и прогрессирует.

Доктора сказали, что очередной химиотерапии ребенок не выдержит. Лучше сделать пересадку костного мозга, причем как можно быстрее. Я стала изучать варианты и пришла в ужас: в Турции это стоит 120 тысяч долларов, в России — 150, в остальных странах и того дороже.

Дешевле всего эта операция в Индии. Мне сказали взять с собой 40-50 тысяч долларов. Я спросила, где мне найти такие деньги. Там ответили: "Не знаем, у нас и так дешевле всего".

Кыргызстанка Айнура Калиева с сыном Эльдаром
© Фото / Айнура Калиева
Чтобы спасти ребенка, Айнура продает за бесценок все, что имеет. Однако дом в Кара-Балте и квартиру гостиничного типа в Бишкеке никто не хочет брать даже за полцены

— Как вы стали искать деньги?

— Я выставила на продажу все, что имею: дом в Кара-Балте, квартиру-"гостинку". Когда быстро продаешь, сбавляешь цену в два раза. Но мой дом даже за 7 тысяч долларов никто не хочет брать. Квартиру я покупала за 14 тысяч, но готова продать и за 9 — покупателей нет.

Папа продал последнюю корову. Отдал мне 40 тысяч сомов и сказал, что продаст овец. Мне посоветовали обратиться за помощью к людям. Стыдно, но чего не сделаешь ради спасения ребенка? Я прошу каждого: помогите!

— Что думаете делать дальше?

— Пока у меня нет денег, но в среду мы с сыном все равно полетим в Индию — у нас нет времени ждать, рак прогрессирует. Самое страшное, что Эльдар последнее время лежит грустный. Как-то он мне сказал: "Мама, мечты не сбываются. Я мечтаю изо всех сил, и… ничего". Внутри меня все рухнуло, но я стараюсь улыбаться: "Сынок, ты мечтай еще сильнее".

Почитайте также историю Айкерим Жайырбековой. Сейчас она борется за жизнь сразу двоих детей.

По теме

Меня часто спрашивают, почему я не сделала аборт — история Айкерим
Мужчина разрыдался, услышав слова врача, — истории бишкекского гинеколога
Теги:
онкология, благотворительность, ребенок, рак, помощь, Здоровье, Айнура Калиева, Афганистан, Кыргызстан

Главные темы

Орбита Sputnik